Художник Шишкин Иван Иванович
Если спросить у любого нашего соотечественника, кто такой Шишкин, он, мне кажется, обязательно припомнит обертку для конфеты – ту самую, где изображены медвежата и сосны. Возможно, поднатужившись, наиболее образованные припомнят картину, на которой дорога петляет среди спелых колосьев («рожь? пшеница? не упомню…»). И дай бог один процент поведает, что звали художника самым, наверное, распространенным в России именем – Иван Иванович. А между тем И.И. Шишкин – один из наиболее выдающихся классических русских живописцев и рисовальщиков.
Родился Иван Иванович Шишкин 13 января (25 января по новому стилю) 1832 года в обеспеченной купеческой семье из Елабуги. С раннего возраста он проявлял способности к рисованию, однако учиться профессиональной живописи начал лишь в двадцатилетнем возрасте, успешно выдержав вступительный экзамен в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, а по его окончании, в 1857 году, продолжил постигать тайны мастерства в столичной Академии художеств, а заодно почти все свободное время посвящал закреплению пройденного, выезжая в окрестности Санкт-Петербурга и в Карелию на натурные зарисовки и этюды. Если учесть, что родом он был из Вятской губернии, не приходится удивляться тому, что именно красота природы стала доминирующей во всем творчестве живописца.
Надо сказать, что уже на первом курсе обучения в Академии он продемонстрировал такие навыки, что был награжден большой серебряной медалью, а позднее поочередно получил и малую, и большую золотые медали. Такие награды давали студенту (выпускнику) Академии художеств полное право на получение так называемой «пенсионерской» (то есть, оплачиваемой государством) поездки в страны Европы для дальнейшего повышения образования и изучения мирового художественного наследия. Разумеется, Иван Иванович представленной возможностью воспользовался – долгих пять лет он жил то в Германии, то в Швейцарии, особо интересуясь живописью художников-анималистов, уделяя огромное внимание изучению анатомии и повадок животных, и продолжая постигать тайны изображения пейзажа («Буковый лес в Швейцарии»). А в Российскую империю Шишкин вернулся уже академиком – это высокое звание было ему присвоено за полотно «Вид в окрестностях Дюссельдорфа».
Впрочем, кроме живописания маслом, интересовался художник и графикой, и гравировкой, и рисунком пером, причем в этих техниках также сумел достичь таких высот, что привередливые и обычно достаточно скептически настроенные к русским европейские критики в один голос Шишкиным восхищались, ставя его работы в один ряд с эталонными рисунками великих старых мастеров.
По возвращении живописец много колесил по родной стране, а с появлением Товарищества Передвижников с удовольствием стал участвовать в проводимых ими выставках. Со многими из основателей и участников этого Товарищества он вместе учился, со многими познакомился в результате совместной деятельности. Его достаточно близкими друзьями стали, например, такие художники, как Иван Крамской, Федор Васильев и Василий Поленов (к слову, именно кисти Крамского принадлежит несколько наиболее удачных портретов Шишкина). А в 1870 году вновь стал активно заниматься гравировкой и примкнул к обществу аквафористов, при этом гравировка настолько увлекла Шишкина, что иногда он ей уделял времени даже больше, чем масляной живописи – и обоим этим направлениям художественного творчества сохранил верность до конца жизни.
В конце 60-х годов он женился на сестре Федора Васильева Евгении, у них родились двое сыновей и дочь, но, к несчастью, супруга, которую живописец боготворил, в 1874 умерла. Рано, очень рано… И в следующий раз Иван Иванович женился уже много позже на одной из своих академических учениц по имени Ольга. У них родилась дочь, но и вторую свою жену художник пережил – она скончалась в 1881 году.
Большой спрос на полотна мастера не только доставили ему славу одного из величайших творцов империи, но и позволили не думать о хлебе насущном – так, например, он смог приобрести в частное пользование усадьбу в окрестностях Санкт-Петербурга, где и продолжал писать картины и делать гравюры. Еще одним официальным признанием заслуг живописца стало присвоение ему в 1873 году звания профессора – произошло это после приобретения Академией художеств полотна «Лесная глушь». И даже в конце XIX столетия, когда умами критиков и ценителей живописи прочно владел импрессионизм и другие новомодные жанры и стили, Шишкин продолжал писать в своей излюбленной классической манере, придавая особое внимание мельчайшим нюансам игры света и малейшим деталям в изображении объектов живой природы – и это не смотрелось фотографично, напротив – его картины выглядели, скорее, как большое открытое окно, за которым восхищенный зритель видел совершенно живой пейзаж. Впрочем, некоторые из современников корили художника за отсутствие настроения в полотнах – что ж, каждый имеет право на собственное мнение, однако сейчас, когда над нами не довлеет какой-то один вызывающий всеобщую эйфорию стиль, мы вряд ли согласимся с таким высказыванием. Ведь удавалось же ему, что совершенно бесспорно, передавать не только безупречную форму, но и именно то самое настроение даже в черно-белых рисунках!
В 1878 году художник посетил город детства, Елабугу – здесь-то он и нашел натуру для одной из самых известных своих картин «Рожь» (да-да, это та самая картина, на которой проселочная дорога ныряет в созревшее золотое поле). А в 1889 году он совместно со своим другом живописцем Константином Савицким написал то самое полотно «Утро в сосновом лесу», которое известно всем по конфетным фантикам – ужели это не всенародная слава? В 80-х годах Шишкин, кстати, вообще очень часто обращался к теме русского леса («Заповедник. Сосновый бор», «Бурелом», «Туман в сосновом лесу», «Сосновый лес», «Лесная поляна»).
Продолжалась эта извечная тема и в 90-х годах («Дождь в дубовом лесу», «Сестрорецкий бор», «Лесное кладбище», «Пруд в старом парке»), а в 1892 году Ивану Ивановичу предложили заняться педагогической деятельностью и возглавить пейзажную мастерскую, однако преподавал он, увы, недолго. В марте 1898 года живописец преклонных лет скоропостижно скончался прямо во время работы над очередной картиной. Похоронен он в Александро-Невской лавре в Санкт-Петербурге.
Надо сказать, что уже на первом курсе обучения в Академии он продемонстрировал такие навыки, что был награжден большой серебряной медалью, а позднее поочередно получил и малую, и большую золотые медали. Такие награды давали студенту (выпускнику) Академии художеств полное право на получение так называемой «пенсионерской» (то есть, оплачиваемой государством) поездки в страны Европы для дальнейшего повышения образования и изучения мирового художественного наследия. Разумеется, Иван Иванович представленной возможностью воспользовался – долгих пять лет он жил то в Германии, то в Швейцарии, особо интересуясь живописью художников-анималистов, уделяя огромное внимание изучению анатомии и повадок животных, и продолжая постигать тайны изображения пейзажа («Буковый лес в Швейцарии»). А в Российскую империю Шишкин вернулся уже академиком – это высокое звание было ему присвоено за полотно «Вид в окрестностях Дюссельдорфа».
Впрочем, кроме живописания маслом, интересовался художник и графикой, и гравировкой, и рисунком пером, причем в этих техниках также сумел достичь таких высот, что привередливые и обычно достаточно скептически настроенные к русским европейские критики в один голос Шишкиным восхищались, ставя его работы в один ряд с эталонными рисунками великих старых мастеров.
По возвращении живописец много колесил по родной стране, а с появлением Товарищества Передвижников с удовольствием стал участвовать в проводимых ими выставках. Со многими из основателей и участников этого Товарищества он вместе учился, со многими познакомился в результате совместной деятельности. Его достаточно близкими друзьями стали, например, такие художники, как Иван Крамской, Федор Васильев и Василий Поленов (к слову, именно кисти Крамского принадлежит несколько наиболее удачных портретов Шишкина). А в 1870 году вновь стал активно заниматься гравировкой и примкнул к обществу аквафористов, при этом гравировка настолько увлекла Шишкина, что иногда он ей уделял времени даже больше, чем масляной живописи – и обоим этим направлениям художественного творчества сохранил верность до конца жизни.
В конце 60-х годов он женился на сестре Федора Васильева Евгении, у них родились двое сыновей и дочь, но, к несчастью, супруга, которую живописец боготворил, в 1874 умерла. Рано, очень рано… И в следующий раз Иван Иванович женился уже много позже на одной из своих академических учениц по имени Ольга. У них родилась дочь, но и вторую свою жену художник пережил – она скончалась в 1881 году.
Большой спрос на полотна мастера не только доставили ему славу одного из величайших творцов империи, но и позволили не думать о хлебе насущном – так, например, он смог приобрести в частное пользование усадьбу в окрестностях Санкт-Петербурга, где и продолжал писать картины и делать гравюры. Еще одним официальным признанием заслуг живописца стало присвоение ему в 1873 году звания профессора – произошло это после приобретения Академией художеств полотна «Лесная глушь». И даже в конце XIX столетия, когда умами критиков и ценителей живописи прочно владел импрессионизм и другие новомодные жанры и стили, Шишкин продолжал писать в своей излюбленной классической манере, придавая особое внимание мельчайшим нюансам игры света и малейшим деталям в изображении объектов живой природы – и это не смотрелось фотографично, напротив – его картины выглядели, скорее, как большое открытое окно, за которым восхищенный зритель видел совершенно живой пейзаж. Впрочем, некоторые из современников корили художника за отсутствие настроения в полотнах – что ж, каждый имеет право на собственное мнение, однако сейчас, когда над нами не довлеет какой-то один вызывающий всеобщую эйфорию стиль, мы вряд ли согласимся с таким высказыванием. Ведь удавалось же ему, что совершенно бесспорно, передавать не только безупречную форму, но и именно то самое настроение даже в черно-белых рисунках!
В 1878 году художник посетил город детства, Елабугу – здесь-то он и нашел натуру для одной из самых известных своих картин «Рожь» (да-да, это та самая картина, на которой проселочная дорога ныряет в созревшее золотое поле). А в 1889 году он совместно со своим другом живописцем Константином Савицким написал то самое полотно «Утро в сосновом лесу», которое известно всем по конфетным фантикам – ужели это не всенародная слава? В 80-х годах Шишкин, кстати, вообще очень часто обращался к теме русского леса («Заповедник. Сосновый бор», «Бурелом», «Туман в сосновом лесу», «Сосновый лес», «Лесная поляна»).
Продолжалась эта извечная тема и в 90-х годах («Дождь в дубовом лесу», «Сестрорецкий бор», «Лесное кладбище», «Пруд в старом парке»), а в 1892 году Ивану Ивановичу предложили заняться педагогической деятельностью и возглавить пейзажную мастерскую, однако преподавал он, увы, недолго. В марте 1898 года живописец преклонных лет скоропостижно скончался прямо во время работы над очередной картиной. Похоронен он в Александро-Невской лавре в Санкт-Петербурге.